Неточные совпадения
Тяжелые
волы лежали, подвернувши под себя ноги, большими беловатыми
массами и казались издали серыми камнями, раскиданными по отлогостям поля.
Нет, Бог с ним, с морем! Самая тишина и неподвижность его не рождают отрадного чувства в душе: в едва заметном колебании водяной
массы человек все видит ту же необъятную, хотя и спящую силу, которая подчас так ядовито издевается над его гордой
волей и так глубоко хоронит его отважные замыслы, все его хлопоты и труды.
— Мы, люди, — начал он, отталкивая Берендеева взглядом, — мы, с моей точки зрения, люди, на которых историей возложена обязанность организовать революцию, внести в ее стихию всю мощь нашего сознания, ограничить нашей
волей неизбежный анархизм
масс…
Быстрая походка людей вызвала у Клима унылую мысль: все эти сотни и тысячи маленьких
воль, встречаясь и расходясь, бегут к своим целям, наверное — ничтожным, но ясным для каждой из них. Можно было вообразить, что горьковатый туман — горячее дыхание людей и все в городе запотело именно от их беготни. Возникала боязнь потерять себя в
массе маленьких людей, и вспоминался один из бесчисленных афоризмов Варавки, — угрожающий афоризм...
Но народ не есть механическая бесформенная
масса, народ есть некий организм, обладающий характером, дисциплиной сознания и дисциплиной
воли, знающий, чего он хочет.
Масса истерзала бы их, отравила бы их жизнь, если б они знали и исполняли всю мою
волю.
Они окружены
массою, неприязненною всей моей
воле.
Капитан был человек добрый, но время было тревожное, предрассветное, когда мрак как будто еще сгущается и призраки ночи мечутся в предчувствии скорого петушиного крика… Ходили темные слухи о
воле, и в крестьянскую
массу они проникали еще более смутные, неправдоподобные, фантастичные…
Прекращенные, по
воле князя, занятия с маленьким князьком, раннее удаление князя Александр Павловича «на боковую» оставляло ему
массу свободного времени.
С проникновенной и веселой ясностью он сразу увидел и бледную от зноя голубизну неба, и золотой свет солнца, дрожавший в воздухе, и теплую зелень дальнего поля, — точно он не замечал их раньше, — и вдруг почувствовал себя молодым, сильным, ловким, гордым от сознания, что и он принадлежит к этой стройной, неподвижной могучей
массе людей, таинственно скованных одной незримой
волей…
Ницше был обращен к немногим, он был аристократическим мыслителем, он презирал человеческую
массу, без которой нельзя реализовать империалистической
воли.
Цезарь, герой империализма, есть раб, раб мира, раб
воли к могуществу, раб человеческой
массы, без которой он не может осуществить
воли к могуществу.
По обстоятельствам, он вынужден был оставить среду, которая воспитала его радужные сновидения, товарищей, которые вместе с ним предавались этим сновидениям, и переселиться в глубь провинции. Там, прежде всего, его встретило совершенное отсутствие сновидений, а затем в его жизнь шумно вторглась целая
масса мелочей, с которыми волей-неволей приходилось считаться.
Однако, при всей своей ненаблюдательности, Висленев усмотрел, что и здесь есть свои деления, свой «естественный подбор», своя аристократия и свой плебс, — первых меньше, последних целая
масса; физиономии первых спокойны и свидетельствуют о savoir-faire; [посвященности (франц.).] лица плебса дышат поэтическим смущением и тревогой простодушных пастушков, пришедших к волшебнице отыскивать следы отогнанных ночью коней и
волов своего стада.
Впечатления механически, силою тяжести своей, слагались в душе помимо
воли в прочную и вязкую
массу, вызывая печальное ощущение бессилия, — в ней легко и быстро гасла каждая мысль, которая пыталась что-то оспорить, чем-то помешать этому процессу поглощения человека жизнью, страшной своим однообразием, нищетою своих желаний и намерений, — нудной и горестной окуровской жизнью.
В самом деле — во всей истории Петра мы видим, что с каждым годом прибавляется у него
масса знаний, опытность и зрелость мысли, расширяется круг зрения, сознательнее проявляется определенная цель действий; но что касается энергии его
воли, решимости характера, мы находим их уже почти вполне сложившимися с самого начала его юношеских действий.
По весне находят
массу костей, черепов и начинаются дела «о найденных, неизвестно кому принадлежащих» костях, черепах и прочем, которые хоронятся, а дела «предаются — выражаясь языком старого, так недавно и не совсем еще отжившего свои дни в Сибири законодательства —
воле Божьей».
Глагольев 1. Не умею я биться за благополучие людей… Для этого нужны
воля железная и уменье, а их-то и не дал мне бог! Я родился для того только, чтобы любить великие дела и наделать
массу грошовых, ничего не стоящих… Только любить! Пойдемте ко мне!
— К сожалению, надо заметить, что и самое добро, самое просвещение не иначе можно ввести в необразованные
массы, как силою умной, непреклонной
воли. Для этой-то
массы необходим человек-властитель, подобный тому, что едет теперь перед нами. Советую и тебе, мой друг, действовать для блага здешнего человечества не иначе, как через этот могучий проводник.
— Что же? — и вы мне тоже ужасно надоели с этим немецким железом: и железный-то у них граф, и железная-то у них
воля, и поедят-то они нас поедом. Тпфу ты, чтобы им скорей все это насквозь прошло! Да что это вы, господа, совсем ума, что ли, рехнулись? Ну, железные они, так и железные, а мы тесто простое, мягкое, сырое, непропеченное тесто, — ну, а вы бы вспомнили, что и тесто в
массе топором не разрубишь, а, пожалуй, еще и топор там потеряешь.
Народ наш в
массе своей еще темен и сам еще не знает, чего хочет, сам не определил своей
воли.
Демагогия всегда фальсифицирует
волю народа, она пользуется темными инстинктами и страстями народных
масс, чтобы совершить насилие над народом и подчинить его себе.
Воля восставших
масс направлена не на организацию труда, не на регуляцию социального целого, а на захваты и потребление.
Правдиво и в соответствии с реальной действительностью эту партию можно было бы обвинять в некотором академизме, в переоценке внешних конституционных форм, в неумении привлечь к себе более широкие
массы, затронув в них страстные струны, в недостатке силы и
воли.
Но несмотря на всю эту
массу почестей, отец Диодор, однако, попал в монахи, и указывал мне на это, как на знак
воли промысла, а потом пошел еще храбрее и храбрее: он рассказывал нам о храбрости давних и недавних греческих греков вроде Колокотрони, Ботцариса и Бобелины, а от них непосредственно переносился к нашему балаклавскому баталиону, героизм которого выходит еще грандиознее.
Но являются случаи, где то же самое робкое существо, по-видимому, лишенное
воли и силы, проявляет вдруг твердость
воли, какою одарены только редкие, на диво сплоченные натуры. Так бывает, когда доведут до предела вложенные ему в душу кротость и терпение. Все силы, тратившиеся понемногу на пути жизни, оставшись в нем непочатыми, нетронутыми, как бы заодно пробуждаются тогда и восстают всею своею
массою.
Ничего не стоит доказать, что Татьяну Николаевну я не любил, что мотива истинного к преступлению не было, а был только выдуманный. В странности моего плана, в хладнокровии, с каким я его осуществлял, в
массе мелочей очень легко усмотреть все ту же безумную
волю. Даже самая острота и подъем моей мысли перед преступлением доказывают мою ненормальность.
Живет некто, пытается что-то создать, стягивает в русло своих намерений множество чужих сил, умов и
воль, пожирает
массу человеческого труда и вдруг — капризно бросает все недоделанным, недостроенным, да часто и самого себя выбрасывает вон из жизни. И бесследно погибает тяжкий труд людей, ничем разрешается напряженная, порою мучительная работа.
Страшно человеку попасть в зависимость исключительно от человеческой
воли, от человеческого произвола, от господства
масс человеческих, не подчиненных никакой Истине, никакой Правде.
Но это совсем не значит, что народные
массы, которые нельзя уже вернуть к состоянию до мировой катастрофы, непременно будут осуществлять
волю к политической власти в политических демократиях, через всеобщее избирательное право и пр.
Народные
массы обычно равнодушны к политике и не в силах никогда осуществить
воли к власти.
А сего вот, что народ целыми
массами к расколу отхлынивает, сего не видят; а сего, что наши баре доброй
волей заграницей семьями католичатся, то и сим оные заграничники не похваляются.
Вот непримиримое противоречие Запада и Востока. Именно это, рожденное отчаянием, своеобразие восточной мысли и является одной из основных причин политического и социального застоя азиатских государств. Именно этой подавленностью личности, запутанностью ее, ее недоверием к силе разума,
воли и объясняется мрачный хаос политической и экономической жизни Востока. На протяжении тысячелетий человек Востока был и все еще остается в
массе своей «человеком не от мира сего».
И теперь, когда ему нездоровилось, его поражала пустота, мелкость всего того, о чем просили, о чем плакали; его сердили неразвитость, робость; и всё это мелкое и ненужное угнетало его своею
массою, я ему казалось, что теперь он понимал епархиального архиерея, который когда-то, в молодые годы, писал «Учения о свободе
воли», теперь же, казалось, весь ушел в мелочи, всё позабыл и не думал о боге.
Казалось бы в этой-то кампании бегства французов, когда они делали всё то, чтò только можно было, чтобы погубить себя; когда ни в одном движении этой толпы, начиная от поворота на Калужскую дорогу и до бегства начальника от армии, не было ни малейшего смысла, — казалось бы, в этот период кампании невозможно уже историкам, приписывающим действия
масс воле одного человека, описывать это отступление в их смысле.
Вместо людей, одаренных божественною властью и непосредственно руководимых
волею Божества, новая история поставила или героев, одаренных необыкновенными, нечеловеческими способностями, или просто людей самых разнообразных свойств, от монархов до журналистов, руководящих
массами.
Но стòит только вникнуть в сущность каждого исторического события, т. е. в деятельность всей
массы людей, участвовавших в событии, чтобы убедиться, что
воля исторического героя не только не руководит действиями
масс, но сама постоянно руководима.